aif.ru counter
Юлия Панфиловская 1 415

«Литература не прокормит». Финалист «Большой книги» - о заработке писателя

В интервью «АиФ на Дону» финалист «Большой книги» из Ростова Владимир Козлов рассказал, как попадают в список номинантов и чем живут сегодня российские мастера слова.

Месяц назад совет экспертов Национальной литературной премии «Большая книга» объявил лонг-лист своего 13-го сезона. Жюри отметило более 40 произведений, как знаменитых писателей, так и новичков из разных уголков мира, от Одинцово и Томска до Висбадена и Парижа. 

На «Большую книгу» в этом году вместе с другими финалистами претендуют Дмитрий Быков, Виктор Пелевин, Людмила Петрушевская и Дмитрий Глуховский. И в ряду с этими именитыми писателями стоят донские авторы - Владимир Козлов и Владимир Данихнов.

О Данихнове «АиФ на Дону» писали три года назад, когда он номинировался на премию «Русский Букер». К сожалению, тогда большую радость эта новость фантасту из Новочеркасска не принесла. Владимиру диагностировали рак, после тяжёлой операции он проходил курс химиотерапии, и редакция помогала его семье собирать деньги на лечение. Один из лучших современных донских писателей вынужден был просить деньги у общественности.

Донской номинант Владимир Козлов
Донской номинант Владимир Козлов. Фото: Из личного архива

Почему занятие литературой не приносит дохода, как выжить автору и для чего вообще пишутся книги? Об этом и многом другом мы поговорили с другим номинантом «Большой книги», автором романа «Рассекающий поле» Владимиром Козловым.

Герой другого времени

Юлия Панфиловская, «АиФ на Дону»Владимир, поздравляем с номинацией! Широкой публике вы известны как литературовед, поэт. И вдруг - роман, который сразу так выстрелил...

Владимир Козлов: На самом деле в литературной среде я нахожусь давно и думаю, что довольно глубоко погружён в процесс (Владимир - редактор двух журналов, в том числе и журнала о поэзии  - Авт.), но, несмотря на то, что я много лет делал наброски в прозе, первая оконченная вещь появилась только сейчас.

Несколько раз я пытался за неё браться, но, видимо, небеса были против - каждый раз что-то происходило, что не позволяло заниматься прозой. Например, меня в 2007 году пригласили возглавить редакцию большого журнала - и замысел был отложен. И сейчас я только рад тому, что взялся за это дело в зрелом возрасте  - в отличие от стихов, проза требует зрелости. И совершенно иного подхода, поэзия и проза работают как разные органы. Например, почки и печень.

И если поэзию из повседневности вытеснить невозможно - у меня были сумасшедшие периоды рабочей занятости, но в это же время я мог записывать много стихов. А роман я писал почти пять лет - это много для текста такого небольшого объёма.

- Вам польстило то, что дебют оказался удачным?

- Мне в каком-то смысле повезло. Когда роман уже дописывался, я попал в жюри премии «Русский Букер» и увидел премиальный процесс изнутри. Мне принесли шесть мешков с романами, из которых нужно было составить лонг-лист.

Досье
Владимир Козлов родился в 1980 году в Брянской области. Окончил школу в Волгодонске, после чего поступил в ЮФУ (РГУ) на факультет филологии, журналистики и межкультурной коммуникации. Доктор филологических наук, автор научных монографий, лауреат премии имени Андрея Вознесенского «Парабола». Женат. Воспитывает двоих сыновей.

Естественно, прочитать всё это до конца за три месяца физиче­ски невозможно. Обычно читаются первые страниц 30, и если книжка цепляет, то её выуживают из горы. У меня, конечно, было ощущение, что я написал нечто достойное, но я совсем не был уверен в том, что все достоинства текста видны с первых же страниц.

Новость о попадании в длинный список «Большой книги» стала радостной в том смысле, что теперь-то книгу точно дочитают до конца.

- То есть, вы проделали такую большую работу, потратили несколько лет жизни, не будучи уверенным, что этот труд кто-то оценит?

- Я изначально ориентировался на другое. У меня было ощущение, что я должен рассказать о герое 1990-х другого типа, с совершенно иным, ещё неописанным в литературе образом мыслей и мироощущением (действие происходит в середине 1999 года, захватывает период терактов в Москве и Волгодонске).

Лет десять назад началась волна прозы от людей, выросших в то время, я всё активно читал, но было ощущение, что моего героя всё нет. И вот это ощущение долга нарастало. Мне не хватало в прозе внутренней речи, зато в ней было много внешних действий, про которые мало что понятно: почему герой так себя ведёт, что за этим стоит?

Про доктора Живаго Пастернак говорил, что такого типажа не могло быть в то время, которое он описывал, что он сочинён задним числом и во многом написан уже исходя из того, что дальше произошло. Я отчасти могу то же самое сказать о своем герое. Но главное - это высказывание могло появиться только в форме романа. Стихами его не выразишь. И я рад, что так не произошло.

Литература не продаётся

- Книгу быстро издали.­

- Да, грех жаловаться. Я её закончил в начале прошлого года и отправил в журнал «Новый мир», где выходили мои подборки стихов. Отделы прозы возглавляют совсем не те люди, что руководят отделами поэзии, - в них меня не знают. Я думал, если рукопись не возь­мут, предлагать её в другие литературные журналы не буду.

Но главы из «Рассекающего поле» всё же были напечатаны, и я рад этому, потому что толстые журналы - это высокий уровень. Важ­но понимать, что ты ему соответствуешь. А затем роман целиком вышел в уважаемом издательстве «Время».

- Вы говорите о положении, в котором находится литература. Неужели всё так плохо?

- Парадокс состоит в том, что у нас вроде бы литературоцентричная страна, наша литература, классики - это то, чем мы привыкли гордиться.

Но при этом существовать в современном мире писатель почти не может. Мне, например, приходится в состоянии глубочайшего дефицита времени искать 10-20 минут в день, чтобы что-то записать. Когда накапливается много материала, ищу способ взять неделю отпуска.

То есть литература отдана людям, которые вынуждены зарабатывать на саму возможность ею заниматься. Это чистое служение или хобби, которое обходится довольно дорого. А ведь я - это ещё благополучный сценарий, многие не выдерживают такого способа существования в литературе.

Я пытаюсь ни на минуту не позволять себе думать о том, что писательская деятельность меня накормит - служение искусству должно быть чистым. Однако считать нормальной ситуацию, в которой находится литература сегодня, я всё же не могу.

Материал подготовлен: АиФ- Ростов
Оставить комментарий
Вход
Лучшие комментарии
  1. Анна
    |
    18:29
    30.05.2018
    1
    +
    -
    Писать можно только для себя и тех, кто будет получать твое творчество в качестве подарка. Мои стихи и миниатюры переписывались сотни раз желающими их читать и помнить. В союзе писателей же одобрили только малюсенькую книжечку стихов, издали за мои же деньги: если можешь продай, но книги стихов не продаются. Раздала всем желающим, кто был в окружении. Читают с удовольствием и каждый удивляется: почему не печатают больше? Есть миниатюры, проза и роман, но издавать можно только за свой счет. Пробовала разослать книжечку и прозу в другие крупные города, один раз позвонили из Новосибирска извиниться, что ничем не могут помочь, но рады, что я пишу и посоветовали писать дальше. Коррупция даже в союзе писателей непробиваемая. Издают своих и тех, кто имеет спонсоров из их круга. В столице издают столько "литературного мусора", что жителям других городов нет шанса быть напечатанным в толстых журналах хотя бы. Хотела бы писать под заказ и на заданные темы, но и таких нет, потому, что платить никто за тексты не хочет.. Вот и пишу в АиФ и в РИА. Жалко сознавать, что возможности не реализованы, и не доходят до тех, кто с удовольствием бы читал. Мечтаю, чтобы мои стихи учили в школе, но для этого в РФ надо умереть для начала, может потом в память автора..
Комментарии (1)
  1. Анна
    |
    18:29
    30.05.2018
    1
    +
    -
    Писать можно только для себя и тех, кто будет получать твое творчество в качестве подарка. Мои стихи и миниатюры переписывались сотни раз желающими их читать и помнить. В союзе писателей же одобрили только малюсенькую книжечку стихов, издали за мои же деньги: если можешь продай, но книги стихов не продаются. Раздала всем желающим, кто был в окружении. Читают с удовольствием и каждый удивляется: почему не печатают больше? Есть миниатюры, проза и роман, но издавать можно только за свой счет. Пробовала разослать книжечку и прозу в другие крупные города, один раз позвонили из Новосибирска извиниться, что ничем не могут помочь, но рады, что я пишу и посоветовали писать дальше. Коррупция даже в союзе писателей непробиваемая. Издают своих и тех, кто имеет спонсоров из их круга. В столице издают столько "литературного мусора", что жителям других городов нет шанса быть напечатанным в толстых журналах хотя бы. Хотела бы писать под заказ и на заданные темы, но и таких нет, потому, что платить никто за тексты не хочет.. Вот и пишу в АиФ и в РИА. Жалко сознавать, что возможности не реализованы, и не доходят до тех, кто с удовольствием бы читал. Мечтаю, чтобы мои стихи учили в школе, но для этого в РФ надо умереть для начала, может потом в память автора..
Все комментарии Оставить свой комментарий

Актуальные вопросы

  1. Сколько еще продлится бабье лето в Ростове-на-Дону?
  2. Чем привлекает туристов Ростовская область?
  3. Куда обращаться по поводу шума от стройки или ремонта в Ростове-на-Дону?
  4. Когда включат отопление в Ростове-на-Дону в 2018 году?
  5. Нужно ли предоставлять в школу СНИЛС и медполис родителей?
Самое интересное в регионах

Сколько псевдонимов Антона Чехова вы знаете?